VI

 

___Дом-дворец композитного ордера с летящим по фризу грифоном и балконом, скользящим на консолях по закруглённому фасаду, кого только не содержал в своих, радикально меняющихся во времени по своему назначению, пространствах! Художественное бюро о десяти комнат окнами на Марсово поле и Фонтанку первой российской профессиональной галерейщицы, продолжательницы дела Сергея Дягилева и в отличии от последнего - всеядной, (по мужу, добывшего эти пространства, - Добычиной), проводило здесь регулярные картинные выставки.  Эстетствующие и ностальгирующие «Мир искусства» здесь однажды были представлены певцами и столпами Петербурга -  Лансере и Добужинским, их картинами Кавказской войны и военных пейзажей Галиции. Совершенные авторитеты и маэстранты городского пейзажа, собственно, они и Остроумова-Лебедева, яркая вывеска которой манила публику в этот дом новейших искусств и даже с Невского проспекта, нарисовали тот идеальный и  взыскуемый град, навсегда утраченный в том перечеркнутом царстве-государстве, - острые и классицистические перспективы, торговые ряды, баржи, шлюпки, затоны и дворцы, волнующиеся воды и небеса парадных фасадов и окраин. 
___Лансере, с его артистическим рисунком, виртуозной и безупречной композицией, парадом и романтикой основной темы,  в Гражданскую войну -  в Осведомительно-агитационном бюро (знакомый мотив) Добровольческой армии Деникина, но далее, не решаясь эмигрировать, застревает на Кавказе, где становится одним из основателей грузинской Академии художеств, в 30-е переезжает в Москву, где неизменно лучшие заказы, в 43-м - Сталинская премия, два ордена Красного знамени. 
___Мстислав Добужинский, как и Евгений Лансере мастер безупречного портрета,  но и тихий сочинитель повседневного закулисного Петербурга, который в глухих проходных дворах  доходных кварталов, окраин и малых проспектов, с циклопическими брандмауэрами, трубами и беспорядочной кубистской пристроек, - где должен бы расти каждый художник здешних болот и каждый пройти через все заборы и пустыри, пропеть свой «Гимн брандмауэра», - или же  в чеканными Троицким мостом и Невским проспектом, когда ледяная рябь канала 19-го стынет в руке, словом, в той или иной теме композиционно предельно ясен, почти элементарен. В первые годы соввласти, казалось бы, всегда сторонившейся агрессивной, тем более истерической активности, вдруг - среди оформителей уличных политических оргий и, как следствие, член всяких комиссий при… Но не срослось: через Ригу понесло как осенний листок по странам и континентам, где и завершал в покойной тиши: какие-то не вышедшие  книжки, неубедительные крыши Нью-Йорка и, как призрак, оставленный Петербург. 
___ Анна Петровна Остроумова-Лебедева, дочь сенатора и тайного советника, решительная, в пенсне - прошла основные столичные художественные школы, в Париже училась у Джеймса, нашего питерского, Уистлера, который тщетно пытался увлечь в американские Штаты; страдая астмой, совершенно отказалась от техники масляной живописи и в черно-белой и цветной гравюре одарила мир лаконичной линией и утончённым тоном почти «наднебесного» Санкт-Петербурга; в страшное время почти мёртвого блокадного Ленинграда отказалась войти в почётный «золотой фонд республики» и с перепуганными Ахматовой и Зощенко в сопровождении эскадрильи истребителей лететь из осаждённого города, - в ледяном полумраке, поместив доску на раковину, вела линию, штриховала… 
__Иван Яковлевич Билибин в свои шестьдесят на предложение наркома просвещения эвакуироваться в глубокий тыл: «Из осаждённой крепости не бегут. Её защищают». Умер 7 февраля 1942 года в больнице при Всероссийской Академии художеств, где по возвращении из евро-египетских мытарств был её бессменным преподавателем и хранителем. А когда-то молодым юристом брал уроки у Ильи Репина, и прилетала к нему на бумагу жар-птица, -  присела к золотым яблокам на ветвистое древо да в чёрную ночь, да  узором пера в руку скользнула, осыпая небо алмазами, через лихолетье и триумфы по страницам сказок российских и всесоюзных детей; и вещий Олег на гривастом коне, и седовласый кудесник с посохом, и роковая змея, и плачевная тризна чинно входили чередой в первые страницы жизни, - их ясный подробный рисунок, родной цвет и сказ – яркие картинки детства, стихийные уроки композиции и декора. Узоры, цветочки и загадочные знаки, - «облагороженным лубком» иронически обозначал художник свой приём, но французская средневековая миниатюра с удовольствием расстелила свои коврики по этим страницам. Во времена всеобщих возбуждений его сюжеты преданий старины глубокой, сдержанный цвет и долгий, подробный рисунок сторонились нарастающих галерейно-кафешантанных  эскапад, претензий и гонора, захлёстывающих и мирискусников, и всех прочих до и сверх, потому вряд ли заглядывал под сень известного дома. И дальше – Крым, Новороссийск… «Я стал более ярым националистом, чем когда-либо, насмотревшись на всех этих «носителей культуры» - англичан, французов, итальянцев и пр.», - пишет он из Каира, первого эмигрантского пристанища.  «Русские витязи гонят рыцарей» - неоконченный последний эскиз ленинградской блокадной зимы. 

___Однако, «Дом Адамини», точнее, отдельная угловая часть его в те блаженные «серебряные времена» самодержавия жаждала новаций и бурь. Отрицающее всякую идейность, формалистическое и мясистое объединение «Бубновый валет» меж тем выплюнуло из своих нестройных рядов группу «Ослиный хвост», что ознаменовало войну хвостов и валетов, – бились пюпитры и разбивались физиономии, - в следствии чего бюро Добычиной под конец 15-го года разродилось экспозицией, напоминающей отчасти взбесившуюся шахматную доску, отчасти помесь костей домино и знаков дорожного движения. «Последняя футуристическая выставка картин 0,10 (ноль-десять)», представлялись красавица Ксана Богуславская в мехах, её муж – русский француз Иван Пуни, бесконечные сочетания элементарных геометрических фигур, - распределённых по стенам в последнюю ночь, дабы никто не узрел раньше положенного часа и ахнул, когда следует, - «заумных» слов и словосочетаний, а также, обязательно сопутствующие всякому движению авангардистов, неприязнь, ревность и зависть друг к дружке и, как следствие, наложение взаимных запретов на некоторые слишком концептуально ретивые воззвания, определения и аннотации. Апогей и конец русского авангарда, если коротко, был урезан здесь. Дальнейшие конструктивные и динамические сопряжения разновеликих элементарных объемов, - отчасти, плоскостей, представляющие «проекты утверждения нового» или, следуя законам уже советского новояза, «проуны», ущербное или мегаразмерное макетирование камерных и интернациональных объектов, многословные вселенские трактаты  - обрамляли, завещали, голосили и только, ибо всё возможное, кажется, уже было формализированно. По мере усекновения сообществ и групп, объединяемых в несокрушимые союзы, совершались проступки на ниве соцреализма – приспосабливались; укладывались в преддверии «большого террора» в недоделанные «супрематические» гробы на прощальную дорогу через Невский проспект на Московский  вокзал в счёт средств Союза художников, или просто выживали, тащили за уши  восторженную глобальность, всемирность, вселенское глубокомыслие  и натужную «научность», почти чепуху, абсурд, восторг, попытки острот и отчаянье  в свои  перепачканные пигментом кухни, трёхкомнатные квартиры, подвалы, (кто как устраивался за пазухой совнаркомов или на выселках, и кому как везло), одним словом, теории и фантастические биографии загружались в журнальные и прочие чертоги  с разбавителями и масляными  пятнами повсюду. 

___Африканские маски плюс молодеческий раж подвигли всеобъемлющий гений Пикассо сразить международную  общественность группой «Авиньонские девицы», - хороших габаритов, динамических и великолепных, с натюрмортом, который станет переписываться на все лады десятилетиями по странам без разбору общественно-экономических формаций, но главное – очередным стилистическим языком: изломы тел будто сработанные пьяным и гениальным геометром изделия, (девицы как предтечи трагических лошадей Герники), - и все эти членения, решения и перегибы, конечно же, упраздняли композиционный и образный изыск былых розовых и голубых «периодов», и теперь, после «фовистов»,  диких  гогенов-вангогов, объявивших цвет условным, когда любой объект мира сего достоин всякого цвета, приступить к переосмыслению собственно формы: её разложению, расчленению и разъятию на геометрического характера части, в бесконечную пыль измельчаемые в том числе, - так подкатил, распинающий всё и вся во времени и пространстве, его преосвященство кубизм, для создателей - Пикассо или Брака – игра, но для нетвердых и алкающих умов русских футуристических апологетов – эссенция, откровение, вызов и руководство к действию, - и потянулись ходоки на поклон перенимать опыт, анализировать, развивать и в обязательном порядке – завершать, ибо что ещё может ожидать человечество после воцарения коммунизма! Итак, суть живописи заключается в живописи как таковой, исключительно в живописной «как таковости» с её прибавочными формулами всех восьми(!?) стадий кубизма, последняя из которых формируется исключительно по серповидному принципу пограничного угла контраста прямой и объема, где форма контрастна, фактура и план едины, а предметы опять же строго «как таковы». Тема, сюжет, их сплетни и пересуды позорили освобождение художника из пут мещанского оформительства, а художественная жизнь происходит абсолютно неорганизованным путём, но о его организации должны позаботиться Главискусство и Главпрофобр, «супремоватые» Гропиус и Корбюзье, торжествующее Ничто, или на худой конец - «угловые контррельефы» Татлина. Теперь вместо цели предметных благ - беспредметность: ни Бога, ни наград, ни молитв, ни предметов, ни хозяев, ни слуг, ибо все блага не суть природное бытие. Все центры культуры человека состоят из движения, которое уничтожает цветное сознание, обращая его в тотальную «белизну»(!) Черно-белый город поглощает цветную деревню. А Человечество шествует навстречу чистому белому будущему. Предметная культура буржуазна, пролетариат же не будет забавляться культурой совершенств, но растворит своё «ничто» в мировой беспредметной подлинности во имя единого и неразличимого. Живописец, познающий весь мир предметный в себе, растворяет его на холсте  в «ничто», отрицая представление как подлинность, лишает поэта его тоски по предмету, по достижению его, по любви... Освободиться от связи с харчевой утилитарностью капусты и огурца и уйти в чистое ничто белой супрематической беспредметности. Смысл и трудность искусства в том, чтобы в известном поле вложить знак по ритму возбуждения! Первые освобождённые от бутафорщины общества вышли живописцы, «обеспредметив себя от мещанства предметного общества», далее идёт слово в своей беспредметной зауми, Музыка, ну и наука в конце концов, суть деяния которой в раскрывании бессмысленных ритмов вселенной, у которых нет ни причин, ни обоснований, ни пользы, ни выгоды, ни цели, ни развития, ни труда, ни предмета, а одно лишь внутреннее ухо. Мир тёмен и его не высветлить, а культура - Вавилонская башня науки и религии, на обломки которой падет последний человек, рухнет на все свои «лестницы и вышки, культурные фундаменты и научные обоснования»… Но есть начало беспредметного бессмыслия, где вся земля - это площадь вечного возбуждения динамического молчания, белый Мир супрематической беспредметности... Грядёт банкротство предметного и победа беспредметного и крах человека в его совершенстве… и только фабрики, заводы, машинное строительство, индустрия... но как-то в Италии... (текст обрывается).
___В свой последний пьяный загул поэт Есенин ходил с петухом подмышкой. 
___
Чем более русская революция погружалась в кровь, тем тщательней завязывали галстуки и утюжили брюки товарищи авангардисты, - отдельным фигурантам был выдан казённый наган, и если архитектурное мышление Ивана Леонидова в какой-то, пусть самой микроскопической мере имеет ко всему этому отношение, то значит в этом мире ничего не может быть абсолютно фальшивым или изуверским, и всякое явление даёт «конструктивный» толчок

 

 

VII...

 

 



 

 

 

20

 

 

0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

 

 

 

 

вв

 

20